Что же так поразило Фрейда? Бернгейм внушил испытуемому, что после того, как тот будет выведен из гипносомнамбулического транса, он должен взять с вешалки зонтик одного из гостей, открыть его и пройтись дважды по веранде. Он взял, как ему внушили, зонтик, правда, он не открывал его, но покинул комнату и дважды прошелся по веранде, после чего вернулся. Когда Бернгейм попросил его объяснить свое по меньшей мере странное поведение, тот заявил, что «дышал воздухом», настаивая, что имеет привычку иногда именно так прогуливаться. Когда же его спросили, почему у него в руках чужой зонтик, он крайне изумился и, смутившись, поспешил отнести его на вешалку.
В эксперименте Бернгейма Фрейда ошеломил следующий факт: человек совершает поступок по причине, ему самому неизвестной, а впоследствии приводит правдоподобные объяснения своим несообразным действиям, при этом он совершенно искренен. «Не так ли ведут себя люди в обычном состоянии, — спрашивает Фрейд, — находят причины своим поступкам? Хотя давно замечено, что объяснения, которые люди пытаются приводить, не всегда заслуживают доверия». Это наблюдение Фрейда стало краеугольным камнем его теории человеческого поведения.
Отсюда
* * *
Лекция "Как устроено сознание" в марте 2014 г.:
"Знаем ли мы сами истинные причины наших поступков? Не может ли с нами постоянно происходить то, что происходило с человеком с зонтиком? Вот я пришел сюда на лекцию потому-то и потому, и я знаю почему. Вы тоже, наверное, знаете почему вы сюда пришли. Но, может быть, вы пришли сюда по какой-то другой причине? И я тоже. А по какой - ни вы, ни я не знаем. Для того, чтобы это узнать, нужна процедура психоанализа или вас нужно ввести в транс, чтобы вытащить из нас эти истинные причины... Сознание непрозрачно для самого себя".
* * *
...Чем больше мы узнаем о работе мозга, тем сильнее отходим от обвинений в потворстве своим желаниям, недостатке мотивации и плохой дисциплине - в сторону биологии. Этот сдвиг от обвинений к науке отражет понимание того, что восприятие и поведение управляются глубоко встроенными мозговыми программами.
В результате возникает "спектр виновности": всем понятно, что человек, у которого обнаружены явные нарушения работы мозга не может быть признан ответственным за свои действия, но в отношении тех, у кого мы никаких нарушений распознать не можем применяется обычная практика обвинения. Однако, технологии продолжают улучшатья, и постепенно все больше деталей работы мозга становится доступно для измерения. Обнаруживаются новые, менее очевидные нарушения работы мозга. И "линия виновности" все время сдвигается. По мере развития нейронаук все больше случаев преступлений будет осознаваться как имеющие биологические причины, и все больше адвокатов будут использовать это линию защиты. Это ставит нас в странное положение: судебная система не может определять виновность по границе наших технологических успехов. Если сегодня человек признается виновным, а через 10 лет уже нет, то само понятие виновности не имеет смысла.
Отсюда
