Новое вино в старые мехи

Между петровскими временами и тем, что было после Петра, — разница огромная. Московская Русь и Русь петроградская или империя Россия — это действительно сущностно разные государственные устройства. Цари и большевики опять же… Вроде бы что тут общего? Меняется абсолютно все. И, тем не менее, самодержавный характер власти моносубъекта воспроизводится во всех случаях — раз за разом.

Ю. Н. Афанасьев 

 * * *

"Se vogliamo che tutto rimanga come è, bisogna che tutto cambi".

"Если мы хотим, чтобы все осталось по-прежнему, нужно, чтобы все изменилось."

Цитата из "Леопарда" Висконти. Стратагема на все времена.

via

Суть живописи

Сенека Старший рассказывает (Контроверсии, X, 5), что, когда Филипп выставил на продажу захваченных в бою олинфийцев, Паррасий из Эфеса, афинский живописец (pictor atheniensis), купил одного из них, старика, и велел подвергнуть его пытке, дабы тот послужил ему моделью (ad exemplar) для картины «Пригвожденный Прометей», которую граждане Афин заказали ему для храма богини Афины.

— Parum, inquit, tristis est (Он недостаточно печален)! — изрек Паррасий, глядя на пленника, стоящего в центре мастерской. Живописец позвал раба и велел жестоко мучить старика, чтобы заставить сильнее страдать.

Рабы начали истязать старика. Присутствующие пожалели несчастного.

— Emi (Я его купил)! — возразил художник.

Сейсмография сердца

"Гроза, озабоченная совершенством кривой, которую вычерчивают регистрирующие ее приборы".

 Ж. Кокто об И. Ф. Стравинском

Кафка показал анкету с вопросами о литературе, которую проводил, кажется, Отто Пик для воскресного литературного журнала. Ткнув пальцем в вопрос "Что Вы можете сказать о своих будущих литературных планах?", он улыбнулся: - Это глупо. На это нельзя ответить. Разве можно предсказать, как будет биться сердце в ближайшее время? Перо ведь только сейсмографический грифель сердца. Им можно регистрировать землетрясения, но не предсказывать их.

 Из диалогов Ф. Кафки с Г. Яноухом

"Язык трибуна с сердцем лани" - писал Анненский в стихотворной надписи к своему портрету... Внутренний ориентир у него имелся, "сердце лани", полное страха перед жизнью, не выдумано: он был смолоду больной, всегда под угрозой разрыва сердца, неврастеник с осязательными галлюцинациями.  

М. Гаспаров об Ин. Анненском

Псы и розы

...Рассмотрим один их примеров Горовица — розу. Человек воспринимает розу как совокупность ее знакомых, прекрасных очертаний, яркого, красивого цвета и тонкого аромата. Это и есть определение розы. А для собаки? Для собаки у розы нет ничего общего с красотой — цвет неразборчив, запах ни о чем не говорит. Единственное, что интересует собаку, связано с другим важным запахом: только обонятельная метка другой собаки имеет значение — и тогда роза для собаки оживает... Вероятно, собаки привержены учению Аристотеля, но с поправкой на их собственную собачью телеологию.

Отсюда

Моя любовь — осенний небосвод

Моя любовь — осенний небосвод
Над радостью отпразднованной пира.
Гляди: в краях глубокого потира
Закатных зорь смесился желтый мед
И тусклый мак, что в пажитях эфира
Расцвел луной. 
И благость темных вод
Творит вино божественных свобод
Причастием на повечерьи мира...
....................................................................
....................................................................
....................................................................
....................................................................
....................................................................
....................................................................

Вяч. Иванов

Из записных книжек Чехова

Самостоятельная, независимая женщина — я разумею богатую и молодую — должна быть умна, изящна, интеллигентна, смела и немножечко развратна… [Чуть-чуть.] Развратна в меру, немножко, потому что сытость есть тоже зло… Она должна не жить, как все, а смаковать жизнь, а легкий разврат есть соус к жизни…

*

Семинарист в деревне зубрит латынь. Каждые 1/2 часа побежит в девичью и, зажмурив глаза, щупает их, щиплет, они визжат, хохочут — потом опять за книгу. Это он называет «освежиться».

*

...когда я разбогатею, то открою себе гарем, в котором у меня будут голые толстые женщины, с ягодицами, расписанными зеленой краской.

Город как опухоль

"Гистологическая картина совершенно однородной, структурно бедной опухолевой ткани до ужаса напоминает аэрофотографию современного городского предместья с его унифицированными домами, которые, недолго думая, в спешке конкуренции проектируют культурно нищие архитекторы... Не только коммерческие соображения, заставляющие использовать более дешёвые в массовом изготовлении стандартные блоки, но и все нивелирующая мода приводят к тому, что во всех пригородах всех цивилизованных стран возникают сотни тысяч массовых жилищ, различимых друг от друга лишь номерами и не заслуживающих имени «домов», так как в лучшем случае — это нагромождения стойл для человеческого скота (Nutzmenschen), если дозволено ввести такой термин по аналогии с «домашним скотом» (Nutztiere).

Клеточное содержание кур-леггорнов справедливо считается мучительством животных и позором наше культуры. Однако содержание в таких же условиях людей находят вполне допустимым, хотя именно человек менее всего способен выносить подобное обращение, в подлинном смысле унижающее человеческое достоинство.

Самоуважение нормального человека побуждает его утверждать свою индивидуальность, и это его бесспорное право. Филогенез сконструировал человека таким образом, что он не способен быть, подобно муравью или термиту, анонимным и легко заменимым элементом среди миллионов точно таких же организмов. Достаточно внимательно посмотреть на какой-нибудь посёлок огородников-любителей, чтобы увидеть, какие формы принимает там стремление людей выразить свою индивидуальность. Обитателям стойл для человеческого скота остаётся единственный способ сохранить самоуважение: им приходится вытеснять из сознания самый факт существования многочисленных товарищей по несчастью и прочно отгораживаться от своего ближнего. В очень многих массовых жилищах балконы разделены стенками, чтобы нельзя было увидеть соседа. Человек не может и не хочет вступать с ним в общение «через забор», потому что страшится увидеть в его лице свой собственный отчаявшийся образ. Это ещё один путь, которым скопление людских масс ведёт к изоляции и безучастности к ближнему.

Конрад Лоренц. Восемь смертных грехов человечества