Ярлыки

среда, 30 сентября 2015 г.

Vide Cor Meum



(Chorus) E pensando di lei
Mi sopragiunse uno soave sonno
-Ego dominus tuus
Vide cor tuum
-E d'esto core ardendo
Cor tuum
Chorus: Lei paventosa
-Umilmente pascea
-Appresso gir lo ne vedea piangendo.
-La letizia si convertia
In amarissimo pianto
-Io sono in pace
Cor meum
-Io sono in pace
-Vide cor meum

(Хор) Когда думал о ней
Был объят сладостным сном
-Я твой повелитель
Узри сердце
-И это пылающее сердце
Твое сердце
(Хор: Она трепещет)
-И боязливо вкушает
-Пробыв недолго со мной, он покинул меня
-Его радость превратилась
В горькие рыдания
-Я обрел покой
Мое сердце
-Я обрел покой
-Узри мое сердце

* * *

Для этого либретто Патрик Кэссиди позаимствовал слова из "Новой жизни" Данте:

Когда я думал о ней, меня объял сладостный сон, в котором мне явилось чудесное видение. Мне казалось, что в комнате моей я вижу облако цвета огня и в нем различаю обличье некого повелителя, устрашающего взоры тех, кто на него смотрит. Но такой, каким он был, повелитель излучал великую радость, вызывавшую восхищение. Он говорил о многом, но мне понятны были лишь некоторые слова; среди них я разобрал следующие: "Ессe dominus tuus". В его объятиях, казалось мне, я видел даму, которая спала нагая, лишь слегка повитая кроваво-красным покрывалом. Взглянув пристально, я в ней узнал госпожу спасительного приветствия, соизволившую приветствовать меня днем. И в одной из рук своих, казалось мне, Амор держал нечто объятое пламенем, и мне казалось, что он произнес следующие слова: "Vide cor tuum"

Влюбленным душам посвящу сказанье,
Дабы достойный получить ответ.
В Аморе, господине их, — привет! —
Всем благородным душам шлю посланье.
На небе звезд не меркнуло сиянье,
И не коснулась ночь предельных мет —
Амор явился. Не забыть мне, нет,
Тот страх и трепет, то очарованье!
Мое, ликуя, сердце он держал.
В его объятьях дама почивала,
Чуть скрыта легкой тканью покрывал.
И, пробудив, Амор ее питал
Кровавым сердцем, что в ночи пылало,
Но, уходя, мой господин рыдал.

Данте Алигьери. Новая жизнь (III)

Речь идет о видении, которое посетило его в день второй встречи с Беатриче, когда им обоим было по 18 лет.

Уильям Уотерхаус. Встреча Данте и Беатриче (1915)
* * *

Музыкальный отрывок написан специально для фильма "Ганнибал" (2001) Ридли Скотта, где его исполняют Danielle de Niese и Bruno Lazzaretti:





вторник, 29 сентября 2015 г.

Мотылек и пламя

Вероятно, это один из первых примеров, когда в европейском искусстве взгляд возлюбленной уподобляется пламени, а влюбленный - мотыльку. На Востоке этот мотив существовал с незапамятных времен, а на Запад проник только в эпоху Возрождения.

Петрарка. Сонет СXLI

Как в чей-то глаз, прервав игривый лет,
На блеск влетает бабочка шальная
И падает, уже полуживая,
А человек сердито веки трет, -

Так взор прекрасный в плен меня берет,
И в нем такая нежность роковая,
Что, разум и рассудок забывая,
Их слушаться Любовь перестает.

Я знаю сам, что презираем ею,
Что буду солнцем этих глаз убит,
Но с давней болью сладить не умею.

Так сладостно Любовь меня слепит,
Что о чужих обидах сожалею,
Но сам же в смерть бегу от всех обид.

Перевод В. Левика
Оригинал на итал.

* * *

Одно из первых изображений мотылька и свечи.



В 1550 г. в Италии была напечатана книга Imprese militari et amorose - Воинские и любовные эмблемы. На одной из эмблем изображены свеча и мотылек. Автор книги, Паоло Джово, так описывает ее:

Йеспер Норда. Прощение будет завтра...


Что-то мерцает в этом медленно гаснущем свете, чтобы разорвать тебя на части
Что-то мерцает в этом свете и врезается в тебя, как будто прощение
будет завтра, а сегодня ночью твои зубы будут выбиты
что-то гудит в твоей голове и этого гула довольно, чтобы разорвать тебя на части
что-то гудит в твоей голове и врезается в тебя, как будто прощение
будет завтра, а сегодня твои зубы будут выбиты
нет ничего шире этих стен, так зачем нужно насилие
нет ничего шире этих стен, и это врезается в тебя, как будто прощение
будет завтра, а сегодня твои зубы будут выбиты
прощение будет завтра, а сегодня твои зубы будут выбиты
прощение будет завтра, а сегодня твои зубы будут выбиты
прощение будет завтра, а сегодня твои зубы будут выбиты

понедельник, 28 сентября 2015 г.

Зародыш интернета

...Настоящим шоком для цивилизации станет внедрение браузера, способного переводить с одного языка на другой незаметно, без усилий со стороны пользователя. Представьте, вы открываете китайский сайт и все на нем понимаете. Такой мультиязыковой браузер станет катастрофой для нынешнего цивилизационного устройства.

Потому что последним бастионом национальных культур в их противостоянии с глобальной деревней является именно язык. Он надежно защищает от влияния «иного». Скажем, более 70% населения России никогда не были за границей, плохо знают другие языки, не общались близко с носителями друг культур. Язык охраняет самобытность нации. Теперь представьте, что этого аквариума нет и любое инокультурное проявление легко приходит прямо в быт непривычного к этому человека. В том числе самое страшное — внешняя оценка его культуры, его образа жизни, возможность сравнивать напрямую, без толкователей. Если этого барьера не станет, все «чужое» хлынет и немедленно вступит в конфликт со «своим».

— И получится еще одна Вавилонская башня.

— Абсолютно верно. Я думаю, что в горизонте лет пяти-семи такой браузер появится... 

Строго говоря, такой браузер и есть полная реализация идеи интернета. Сейчас, до появления этой функции, мы имеем дело всего лишь с его зародышем.

Отсюда

воскресенье, 27 сентября 2015 г.

Чехов и вечность

Я был молод, — вспоминал Мережковский в своей прекрасной статье о посмертном издании писем Чехова, — мне все хотелось поскорее разрешить вопросы о смысле бытия, о Боге, о вечности. И я предлагал их Чехову как учителю жизни. А он сводил на анекдоты да на шутки. Говорю ему, бывало, о «слезинке замученного ребенка», которой нельзя простить, а он вдруг обернется ко мне, посмотрит на меня своими ясными, не насмешливыми, но немного холодными, «докторскими» глазами и промолвит: «А кстати, голубчик, что я вам хотел сказать: как будете в Москве, ступайте-ка к Тестову, закажите селянку, — превосходно готовят — да не забудьте, что к ней большая водка нужна». Мне было досадно, почти обидно: я ему о вечности, а он мне о селянке.

Отсюда

суббота, 26 сентября 2015 г.

Чима да Конельяно. "Оплакивание Христа с монахом-кармелитом" (1510-12, ГМИИ)

(Опыт формального анализа)

Происхождение картины 

Впервые эта картина упоминается как работа художника из Конельяно в трудах Боскини (1664), о том, что она помещена в зале собраний венецианского монастыря кармелитов Деи Кармини упоминал Дзанетти (1771)[1]. После падения Венецианской республики, за которым последовали распродажа церковного имущества и расформирование монастырей, картина была признана представляющей незначительную ценность и не заслуживающей консервации в хранилище наполеоновской академии в Брере или Венеции[2]. В 1779 г. ее продали французскому торговцу Жиральдону, который, однако вскоре перепродал ее графу Павлу Строганову, вывезшему картину в Санкт-Петербург. С тех пор она хранилась в частном собрании, пока в 1912 году наследники семейства Строгановых не передали картину в дар Эрмитажу. По неизвестной причине примерно в 1870-х она была перенесена с деревянной основы на холст императорским реставратором Табуразовым [Tabourazoff][3]. В 1930 г. картину передали в ГМИИ им. А. С. Пушкина в Москве.

Чима Да Конельяно. Оплакивание Христа с монахом-кармелитом (1510-12)

Совы нежные


Я на чердаке лежу у себя на дому. Мне скучно до зарезу Бог знает почему. Вдруг слышу за собою совы нежные "Уй-уй" - У меня на душе стало веселее, А-лай-лай-лай, стало веселее. Я по дороге иду к другу-разбойнику, Мне тоскливо одному в незнакомом краю. Вдруг слышу за собою совы нежные "Уй-уй" - У меня на душе стало веселее, А-лай-лай-лай, стало веселее. Я на веревке вишу, ногами болтаю, Мне очень бы хотелось побольше воздуху. Вдруг слышу за собою совы нежные "Уй-уй" - У меня на душе стало веселее, А-лай-лай-лай стало веселее. Я в большом котле киплю у черта на пиру, "Мне плакать уж ни к чему", - лезет мне в голову Вдруг слышу за собою совы нежные "Уй-уй" - У меня на душе стало веселее, А-лай-лай-лай стало веселее. Я на чердаке лежу у себя на дому. Мне скучно до зарезу Бог знает почему. Вдруг слышу за собою совы нежные "Уй-уй" - "Cпоем вместе, е-ла-ла-лай-ла-лай, ла-лай-лай-лай" - Говорю я сове.